Два фортепиано (2025)

Пара фортепиано в названии, конечно, имеет в образной системе фильма вполне явный сакральный смысл.
------
Проведя восемь лет самовольного изгнания в японском оркестре, пианист Матиас Фоглер (Франсуа Сивиль) возвращается в родной Леон, чтобы на серии фортепианных концертов составить пару своей наставнице Елене (Шарлотта Рэмплинг). Первым же вечером, отметившись на светских посиделках, мужчина грохнется оземь, столкнувшись у лифта с Клод (Надя Терешкевич), бывшей возлюбленной, несчастливая интрижка с которой когда-то и побудила его пораженчески ретироваться на Восток. Очнувшись, музыкант тягостно напивается, просыпается в обезьяннике и лишь при участии своего агента (Ипполит Жирардо) выходит на волю, готовиться к репетициям. Однако реальность вновь бьет под дых. На детской площадке в парке Матиас примечает мальчишку, точь-в-точь похожего на него в десятилетнем возрасте. Ребенок также беспричинно падает. Теперь сила притяжения неустанно приводит взволнованного Матиаса к своему двойнику. При виде Клод Фоглер пикирует на пол, что называется, без чувств. Все они - светлые и трепетные, остались в далеком прошлом, когда Матиас еще не сослал себя в Страну восходящего солнца. То был акт усмирения плоти не физической, а творческой: в детстве, полагая, что истинных талантов на одно поколение может быть от силы пять экземпляров, герой бросил скрипку, зато почти что стал лучшим за фортепиано. Однако вместо роли солиста и академической звезды одаренный Матиас стал частью оркестрового организма и поблек. В Лион возвращается беспокойная тень, что пробуждается лишь при виде символического себя. Как и всегда, Деплешен доводит до крайности физические проявления наших чувств. Его «Брат и сестра» исступленно немели и обморочно теряли равновесие при виде друг друга от ненависти, ведь чувство это возникает, как и любовь, спонтанно и необъяснимо (с той же силой). Это кинематограф духа уязвимый настолько, что он не просто лишен кожи, его тело - литературность, а проще говоря, слова. Именно будучи облеченными в реплики, эмоции и чувства в фильмах Деплешена становятся частью материального (и изменчивого) мира. На каждый случай из жизни у мужа Клод Пьера (Джереми Левин) есть еврейская сказка, курьезная, глумливая и обернутая в пеленку магического реализма, объяснимого как умом, так и сердцем. Например, затосковавшая по супругу женщина видит в чане с водой своего благоверного и, окунув туда руку, достает его кипу. В действительности головной убор с мужчины срывает ветер. Так и Матиас видит самого себя, незамутненного и юного - а на деле воспитанный Пьером и Клод мальчишка, сын Фоглера, который был зачат в момент игривого непостоянства девушки (она выбирала между двумя чуть ли не жребием). Пара фортепиано в названии, конечно, имеет в образной системе фильма вполне явный сакральный смысл. И речь не только о музыкальных дуэтах, но и об идиоме, следуя которой два пианино держать в одном доме бессмысленно. У Деплешена наставник (духовный) не может быть родителем и наоборот, так повелось еще с «Королей и королевы» (2004). Здесь, при наличии чуткой и внимательной матери, закалкой характера Матиаса с отрочества занималась железная леди Елена, в полном горечи и осознанной меланхолии исполнении непробиваемой Шарлотты Рэмплинг. Также и Фоглер, примеряясь к партии родителя, осознает, что рядом с ним пульсирует нечто большее. Сила рока, способная необъяснимо лишить Пьера жизни именно в этот момент. Это «большее» также - его чувства к Клод, разрушительные, всепоглощающие, насыщенные не только любовью, но и отверженностью. Фоглер осознает, что его роль - двойник маленького Симона. Неслучайно мальчишка падает с веревочной сетки на детской площадке, осмысленной в форме паутины (подсознания). У Симона уже был настоящий отец, которого он и запомнит в этом образе. Задача допельгангера Матиаса предостеречь от своих ошибок и направить в русло музыки. Чтобы еврейская буква Тет (в иудейском мистицизме связанная с параболой двойственности) не превратилась в немецкое Тот (смерть). Искусство придает жизни очертания, а иногда и форму. Так, из иссиних лионских сумерек Матиас буквально движется к золотому осеннему свету. Он освобождается, чтобы иметь волю вместо Шопена играть на прослушивании Баха, сняв туфли, играть в свое удовольствие и больше никуда не спешить. Даже если единственная доступная ему маленькая радость в том, чтобы, наслаждаясь сигаретой, гнать на авто с открытым верхом, слушая тишину. Аванти.